Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

стори

(no subject)

Актриса Лив Тайлер до десяти лет и не знала, что она Тайлер, и кто её папа. Мама Лив работала моделью и в молодости очень бурно крутила романы с разными рок-музыкантами. Девочка росла и думала, что ее папа звезда рок-сцены Тод Рундгрен. Правда открылась, когда девочке было уже около 10 лет. А вокалист группы AEROSMITH Стивен Тайлер частенько навещал мать Лив. И вот когда характерные черты внешности этого маминого друга явно стали проступать на лице ЛИВ, а также её сестры, то всё и раскрылось. Тогда Лив в 12 лет приняла взрослое решение и сменила фамилию на Тайлер.
live
стори

(no subject)

Начинаем утро с рассказа о профессионализме

Да…

Был апрель. Страну качало. Перестройка. Каждый день являлись вокруг неожиданные таланты. Один заряжал воду прямо с экрана телевизора, другой оказывался миллиардером. Я шел на концерт. Дочь главы одной из бывших республик, ныне независимой ни от кого, оказалась оперной певицей. Конечно, человек с миллионами мог запросто устроить свою страшную дочку – в красавицы, а сына оболтуса – в банкиры, но устроить ребенка в классические певицы вряд ли. То есть я шел любоваться одним из реальных достижений капитализма, когда дети – сами.

Концерт происходил в зале человек на триста, для дипломатов и людей культуры. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах. В первом ряду папа и мама певицы. Нам раздали буклеты, в которых различные деятели искусств с восторгом писали о необыкновенной дочери мало известного миру народа, которая теперь запросто поет себе на разных языках и понятна любому.

Дочь оказалась не молода, где-то под сорок, у нее было умное симпатичное лицо. Она встала перед поджидавшим ее симфоническим оркестром и сказала, что в мире случились большие перемены. Раньше она пела лишь своим детям и близким, а теперь смогла поехать в Италию, где с ее даром поработали настоящие учителя. Милым и нежным голоском она спела колыбельную на родном языке, прелестный романс на русском и оперную арию на итальянском. Ну да, не Мария Каллас, но все – трогательно наше. Зал устроил овацию и завалил ее частью принесенных букетов.

Одно отравляло, акустика в зале оставляла желать лучшего, и тем, кто сидел позади, слышно было, ну, не очень. Организаторы привыкли, видимо, проводить собрания и не сообразили, что далеко не все помещения годны для искусства. Она ведь не только пела, но в паузах рассказывала, с кем из знаменитостей встречалась, о будущих гастролях, о том, что в сегодняшний концерт пригласила простую девочку, которую республика послала учиться в консерваторию, а теперь ее взяли даже в парижскую Гранд-опера. Чтобы спеть сегодня дуэтом, девочка отказалась от спектакля и приехала в Москву. Встречайте!

Оркестр вступил, на сцене появилась полная барышня с румяным лицом пэтэушницы и скромно встала за плечом хозяйки вечера. Та спела первые фразы дуэта, и вдруг! Звякнули оконные стекла, и зал покачнулся. Пригибая головы гостей и подымая волосы, по залу прокатилась волна звука, мощного как цунами, ударилась в стену, колыхнула люстры. Все пригнулись, потому что в ушах, уже настроившихся на звук, шедший до того со сцены, прогнулись барабанные перепонки. Это румяная пэтэушница открыла свой накрашенный ротик. Боже мой! В ее звуке, помимо силы, была такая страсть, такая нерастраченность! О, глупая! Ее голос, наученный заполнять оперное пространство со всеми его закутками и балкончиками, не был рассчитан на этот крохотный зал, в котором, как оказалось, была просто замечательная акустика. И вдруг музыканты, игравшие до того пианиссимо, заслышав привычное, распрямились, и в зал, как вода, хлынула неодолимая прекрасная музыка. Уф!.. К счастью, это был последний номер. Барышня исчезла, оркестранты смолкли, минута ошеломления и… дипломаты, друзья и знакомые побрели к виновнице торжества с оставшимися букетами.

Я шел по улице, качая буйной головой. Мы поем, кто хуже, кто лучше, нашими самодельными карманными голосами. Ну и что? Есть специалисты, которые на компьютерах выправят наши фальшивые ноты, есть микрофоны, которые звук наш усилят. Главное, не пригласить сдуру каких-нибудь профессионалов, потому что им не нужны микрофоны, от их тяжким трудом рожденных голосов разлетаются стекла и вздрагивают капельдинеры. Вот этого – не надо! Мы уж сами как-нибудь...

Главный редактор

Владимир Чернов
стори

(no subject)

Так выходит, что и сегодняшнее утро мы начнем с печальной истории...

Музыка

Человечек с огромным шнобелем, подвижный, как обезьянка, вечно под мухой. Рассредоточенные, с безуминкой глаза. С лицом Яши Хейфеца, Стефана Грапелли и Паганини. Каждый день моего детства оно передо мной – это Лицо мучителя в музыкальной школе. Изгнанного из Большой Музыки. Завязшего в сугробах нашего сонного Владимира. В самых красивых сугробах на земле.

В его разболтанном теле все хило, кроме длинных, наделенных страшной силой рук. Он жесток и насмешлив, он бьет меня смычком по нерасторопным пальцам. Чтоб стали как его собственные, сухие прозрачные, с желтой бороздкой от струн на подушечках. Чтоб взметались, как стая мальков на отмели.

Он играет на похоронах и свадьбах. Его зовут Сашка. Славное имя городских сумасшедших, прозябавших в былые дни по всем городам и весям. Он играет Сарасате, как бес, как если бы сам был цыган, скрипка кажется крошечной в его вибрирующей обезьяньей руке. Он хохочет, как Карабас, когда я принимаюсь дразнить его, играя не по нотам, а музыку, которую выдумываю.

На улице Третьего Интернационала, в кинотеатре «Художественный» он играет перед сеансами. В промороженном фойе, набитом людьми в шубах и валенках. Он играет «Осенний сон», а я смотрю на картину, висящую на стене, на ней роскошная нагая красавица, и на ее белое-белое колено положил черную руку угольно-черный негр.

…Он научил меня этим нежным розовым флажолетам, зависающим, как паутинки на кончике смычка, научил взрывать струны пузырьками пиццикато. Видимо, он вовсе не думал обо мне так отчаянно, как я сам о себе. Потому что, когда настала пора переходить с детской на взрослую скрипку, я решил, что иду к нему в последний раз. Но когда я явился, он просто взял из моей руки игрушечный инструментик и вложил в нее огромную итальянскую концертную скрипку. С трещиной во всю верхнюю деку. На ней играл он когда-то на своих конкурсах. Она треснула от жизни, а он ее склеил и подарил мне.

Звук у этой калеки был влажный и мощный. И когда в конце урока за ним заходил его друг контрабасист, костлявый небритый старик в солдатской шинели, и они слегка поддавали для разогрева, он перед тем, как пуститься в странствия, заказывал: «А ну давай нам на дорожку Брамса. «Венгерский танец»... эээ… номер 3!» И я давал, а они расслабленно обвисали на стульях, иронично похрюкивая. «Не-ет, – говорил контрабасист. – Какой же он у тебя скрипач? Он – прирожденный альтист». – «Ага! И где же я ему возьму альт?»

Но как-то вечером пришла cоседка и сказала, что видела, как его увезли с автобусной остановки. Он лежал там долго, и его уже занесло снегом. Он замерз от переохлаждения жизни. Все они умерли в своих маленьких городках. И память о них засыпал снег.

Мир, который ушел навсегда…

Главный редактор

Владимир Чернов, март 2011
стори

(no subject)

Дружить!

В давние дни, когда Брежнев сливался с Хонеккером в бурном и продолжительном поцелуе, переходящем в овации, а Берлин разделяла стена, полюбоваться на которую советский смертный мог лишь с нашей стороны, в славную ГДР ходили «Поезда дружбы». В них сажали ударников труда, деятелей культуры, журналистов и везли крепить дружбу. Дошла очередь и до меня.
Утром перед отъездом под одеяло ко мне заполз четырехлетний Ванька и, схватив лапками за голову, жарко зашептал в ухо: «Папа! Не езди к немцам! Они нашего дедушку убили! Они и тебя убьют!» Ступив на немецкую землю, я со смехом рассказал про забавного ребенка миленькой девочке, переводчице, которая встречала нас с цветами. Она на секунду оцепенела, а потом заплакала. Дружить оказалось нелегко.
А был месяц май. Зелень, цветы, солнце, чистенькие домики, синие горы вдали, Гарц. Вокруг лежала страна, где жили великие художники, писатели, музыканты, где дома их и музеи ждали нас, но!
Поразмыслив о том, куда неудержимо должно тянуть советского человека, немцы повезли нас в самое замечательное место в ГДР, на базу ограниченного контингента наших войск, стоявшего здесь на страже мира. Немцы всячески показывали, что догадываются, как исстрадались мы, второй день не слыша родного языка.
В казармах главный полковник произнес речь о том, что миссия, из-за которой они живут на чужбине, тяжела, но высока: сделать все, чтобы не вспыхнул мировой пожар. «Пожар не пройдет!» – сказал полковник и дал в нашу честь обед, приготовленный в основном из сала. На стол выкатили не шнапс, а водку, немцы нам подмигивали: что, не ожидали!? Выпив, командиры исполнили нам «Катюшу» и «Подмосковные вечера», мы подтягивали. Дружба крепла.
Водка не кончалась, и, когда лицо главного полковника приобрело цвет красного знамени, он сказал, что споет нам заветную. Командиры разом встали, и стало ясно, что это не просто песня. «Белая армия, черный барон, – свирепо рявкнул полковник, – снова готовят нам царский трон! Но от тайги до британских морей Красная армия всех сильней!» Немцы слов не знали, но энергично замычали. А я закусил губу, потому что знал слова и во втором куплете. Я думал, полковник удовлетворится первым, но, взмахнув салом на вилке, он гнул свое: «Мы раздуваем пожар мировой! Тюрьмы и церкви сравняем с землей!» Тут командиры начали трезветь и умолкать. Немцы потупились, погрузив лица в салат. И только полковник не хотел отступать. В одиночку он допел грозную песню до конца.
И тут немцы в едином порыве встали вдруг и, качаясь от выпитого, в лицо нам спели что-то немецкое, яростное и многообещающее. Полковники пришли в восторг. Перед ними был достойный противник. Закончилось все страшными ударами по плечам, объятиями и громовыми поцелуями.
Да, дружить было нелегко.

Владимир Чернов, май 2010 года
стори

(no subject)

Как вы думаете, какая героиня в новом номере могла бы так рассказать о себе?
"Не могу сказать, что с младых ногтей мечтала о сцене. Нет. Но очень хорошо помню, когда почувствовала, что такое голос и какое воздействие именно мой голос может оказывать на людей. В школе мы должны были сдавать устный экзамен по английскому языку. Признаюсь, я лентяйничала, домашних заданий не делала и язык знала плохо, о чем потом, кстати, не раз пожалела, но сейчас не об этом. От экзамена было не увильнуть, иначе возникли бы проблемы с переходом в следующий класс. Так что пришлось идти. Пришла. А задание – просто беда: нужно рассказать длиннющий текст про Ленина в Париже, который я должна была заранее выучить, но не выучила. И что делать?! Набралась наглости, отступать-то некуда, и – руки в боки – говорю: «Про Ленина в Париже вам сегодня все будут рассказывать, давайте я вам лучше спою!» И, не давая возможности преподавателям вставить слово, начала петь песню Барбры Стрейзанд People на английском, само собой. Пела с ошибками, как запомнила, слушая кассету, какие-то строки пропускала, вставляла ля-ля-ля, спасало меня то, что в песне часто повторяется слово people. Экзамен я сдала, в следующий класс перешла. Причем сдала не столько даже за счет наглости, сколько за счет того, что всем понравилось, как я пела, это было очевидно. Думаю, тот момент все и решил – я серьезно задумалась о певческой карьере".
стори

(no subject)

Певец Лучано Паваротти никогда не выступал без гнутого гвоздя в кармане и монетки в ботинке. А какие приметы, предрассудки и табу есть у вас?

06pavarotti-600
стори

(no subject)

Меня зовут Курт, я пою и играю на гитаре, а вообще, я ходячая и разговаривающая бактериальная инфекция.

Я исчерпал все разговоры, когда мне было девять лет.

Никто не умирает девственным. Жизнь имеет нас всех.

Если меня посадят в тюрьму, по крайней мере, не надо будет раздавать автографы.

Каждый раз, когда я смотрю телевизионное шоу про умирающих детей, я не могу не плакать.

У меня есть послание к нашим фанам. Если вы по каким-либо причинам ненавидите гомосексуалистов, людей с другим цветом кожи и женщин, пожалуйста, сделайте нам одолжение. Оставьте нас в покое. Вашу мать. Не приходите на наши концерты, не покупайте наши записи.

0168c
article_image-image-article.c829d43c-1811-485b-8bc4-3697a16135e8
article_image-image-article.d6dda915-6335-4741-9432-da4c5f440f47
стори

com amore

"Если в нотах написано "com amore", только итальянские оркестры играют с любовью. Остальные играют так, словно все музыканты женаты"

Артуро Тосканини, итальянский дирижёр

стори

Селявишка

Мы здесь в редакции разбирали архивы и нашли просто замечательный комментарий. Решили вновь его опубликовать.

"Чет,благородная публика,базар ваш свелся на нет.Извиняйте, 20лет прожила в местах не столь отдаленных, привыкла, наверное, к "блатному" сленгу, поэтому тексты Ольги Филатовой не режут уши, как вам. Пардоньте, щепетильные дамочки, но привыкши следить за базаром, не могу ответить вам в полном смысле этого слова. Такая вот селявишка. Ольга, на мой взгляд, женщина не глупая, и подает материал владея темой, а не как дилетанты по зомбоящику, не стесняясь в искажении фактов и лжесвидетельстве. Я вот целую неделю думала о ее статьях и, увы, ничего крамольного в них не нашла, кроме того,что дама умна и имеет смелость излагать свою точку зрения, как ей вздумается.Правда, в фривольных выражениях ей стоит попридержаться, все-таки журнал читает и консервативно мыслящее население.С уважением,Ольга"

В новом номере выйдет очередная статья Ольги Филатовой. Попробуем предположить, о ком она будет? Подсказка: французский певец и актер.