Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

стори

(no subject)

"Как я провел лето"

Как-как? На даче. В гуще событий.

Ребенок Васька научилась оглушительно вопить от восторга и подпрыгивать.

Пришел крот. Шел под землей, время от времени высовывая голову, как из окопа. Поляна перед домом покрылась бурыми холмами. Дети охотились на крота, хотели заглянуть в его бесстыжую морду. Но он высовывался из земли лишь ночью, перед атакой. Зато им удалось увидеть, как утром, по росе, перед домом ходит заяц Федот и, плюя на всех, жрет клевер.

На поляне был обнаружен ежонок, который лежал на боку и не шевелился. Решено было, что умер, но когда к нему подступили, зашевелился и хрюкнул. Крохотный, то ли заблудился, то ли сирота, шел-шел, уморился и лег на бочок. Поставили блюдце с молоком. Через полчаса проснулся, потянулся, приподнялся и сел в блюдце. Посидел, обнаружил, куда сел, стал пить.

Повадился являться каждый день: подрыхает, попьет и деловито марширует в дыру под забором. Звали его Додсон.

Собачонок Чивошка подрался с овчаркой, лишился передних зубов.

Мы пели: «Чтоб в джунглях жить, как в крепости, умерь свои потребности, и ты поймешь: тебя не победить!»

Вдруг в доме раздался страшный крик: Не-ет! Там бабушка смотрела телевизор.

– Что такое?

–Голос, – тыча пальцем в экран, провозглашала бабушка, – вот этот, гнусавый, который у них все рекламирует, объявил: «Звезды возвраща-а-ются!»

– Откуда возвращаются?

– Я не знаю, где их носило, но они – возвращаются! Что они к нам пристали? Что им от нас надо?

– Гэллап говорит: их любит народ!

– Да? Я - Еще - Не - Встречала Человека, который бы, глядя на них, не плевался.

– Вот и плюньте на них! Идите к нам!

– Ноги у меня не ходят… а то бы!

Томная кошка Мисюсь принесла в дом живого мыша. Ему понравилось, он залез под ванну и стал там жить. Мыша звали Гришей, дети его кормили, на ванну повесили картонку с надписью «Прошу не беспокоить». Ночами он вылезал, тоненько свистел и принимался всюду шарить, ноль внимания на специально для него распахнутую на улицу дверь. На свободу? Ага, разбежались!

Решено было выгнать его из неволи. Была построена мышеловка из пластмассового корытца, подпирающей его авторучки и скрепки с кусочком сыра. Ночью Гриша вышел, слопал сыр, накрылся корытцем и лихо свистнул в два пальца. Проснулся только я, залез под стол, достал наглого мыша, показал его сонной кошке, которая мечтательно приоткрыла один глаз и повернулась на другой бок. Вытащил его ближе к лесу, высадил на лунном пятне. Он посидел, подумал и помчался обратно в дом. Еле удалось пинками отогнать распоясавшегося нахлебника. Повесив голову, поплелся он, наконец, в лес, а я досыпать.

И длилась эта невероятная жизнь. И падала с неба огромная тишина. Изредка нарушаемая бессонным вскриком бабушки: «Не-е-ет!»

Главный редактор Владимир Чернов, сентябрь 2010 года
стори

(no subject)

Сегодня нашему главному редактору Владимиру Борисовичу Чернову исполнилось бы 74 года. Это его последняя колонка, которую он написал для сентябрьского номера.

"Бунт

По дороге на дачу ребенок Василиса увидела это слово на торчащем из-за домов листе фанеры. «Го-фро-лист, – прочитала Васька. – Что такое гофролист?» «Это, – сказал я, – чудище страшно огромное, хвост мясной пораскинуло. И меня дожидается!» Вася сказала: «Нет! Ему не надо шоколада! А только маленьких, да? Очень маленьких детей!» «Вася, – сказал я, – видишь все эти железные заборы, вдоль которых мы едем, это все – гофролист». «У! – сказала Вася. – Едем, как в тоннеле. А что за заборами?»... Не видно.

Как нечувственно стали мы прятаться друг от друга за глухими заборами. Чтоб не узнали, что у нас есть и откуда взялось? Когда мы наконец добрались до дачи, оказалось, что под тяжестью лет и очередным дождем рухнул штакетник, ограждавший перед дачей палисад. До этого катаклизма все шастали через дырки сломавшихся штакетин... Огромная собака Мартин, которую время от времени выпускали из-за железного забора побегать по поселку, неслась за еще не уничтоженным ею котом, который кинулся спасаться к нам. Мартин сунул свою огромную башку через дырку, но тут храбрый собачонок Чивошка преградил ему путь. Встретил его зубы в зубы. Стеклянная лампочка и асфальтовый каток. Кот умчался, задравши хвост, а на бороденке Чивошки, как жемчужинки, сверкали все его передние восемь зубиков. Собачонок Чивошка размером меньше кошки, но сражался как лев. Зубы в зубы. Да. Все шастали через забор – ежи, кошки, лягушки. Одна лягушка ежедневно взбиралась на крыльцо, где залезала в Чивошкину миску с водой, и нежилась там, выставив толстую морду. Белки бегали по забору, переступая со штакетины на штакетину. И вот он рухнул! Тут же образовался работник Мохамет: «Хозяина? У тебе работа нада? Зову бригада, делает забор, деньги давай! Тибе привезу гофролист, мышка не проползет! Будешь, как в гараже, запри и сиди». «Не-ет! – закричала вдруг Васька тоненьким голосом. – Не хочу гофролист, хочу, как было!» – «Ты совсем маленький! – сказал Мохамет. – Ты молчи! Хозяина? Ты дети слушаешь?» Жена сказала: «Хочу, как было!» – «Ты хозяйка не слушай! – закричал Мохамет. – Женщин слушать – нет!» Я насупился и сказал: «Пусть будет как прежде! Никакой бригады не надо, помоги мне поднять забор!» Мы его подняли, привязали к столбикам проволокой и веревками. И вот выкрашенный зеленой краской он исчез в зарослях кленов, сирени, шиповника и золотых шаров, как его и не было. И снова шли к нам разные звери.

И мы отправились к пруду. Мириады крошечных, размером с комара лягушат брызгали из-под ног, впереди мчался рыжим шариком храбрый Чивошка. Вася распевала любимую: «Шел по дорожке хорошенький щенок! Нес в правой ножке песочный пирожок! Своей невесте, возлюбленной своей! Чтоб с нею вместе – сожрать его скорей!»

Тут отворились железные ворота, оттуда выполз огромный черный автомобиль. Из окна машины выглянуло толстое лицо, с отвращением взглянуло на нашу веселящуюся компанию и уехало вдаль. «Вдруг выползает, – пела Вася, – Наган Наганыч Гад! И приказывает ступать ему назад! И отбирает подарок дорогой! И ударяет щенка своей ногой!» Ворота закрылись, на них с той стороны принялся кидаться с хриплым лаем тот самый огромный пес, намереваясь нас сожрать. «Нет! Невозможен, – пела Васька, – такой худой конец! Выну из ножен я меч-кладенец! Раз! – и она ударила палкой по крапиве. – И умирает Наган Наганыч Гад! А щенок визжает: Спасибо, очень рад!»

Наш мир остался прежним. А впереди было еще много солнечных дней".

На фотографии Владимир Чернов с семьей на даче, конец 80-х.str_Edito
стори

СОБЛАЗН

Оторвали от компьютера, ребенка Василису отогнали от айпада, в нем она, тыча пальцем, гоняла разноцветных пузанов, выставили гулять: «Охладитесь, ребята!» Притом что мне абсолютно некогда, а ребенок кашляет. Но поплелись.

– Куда пойдем? – Не знаю… – А пойдем мы с тобой, Василиса, куда глаза глядят. Куда они у нас глядят? – Не знаю… – Ладно. Давай двинем вокруг света, а там увидим. Ну, матушка, ино побредем?

И открылась перед нами обледеневшая школьная площадка, на которой мальчишка Андрюшка свирепо играл сам с собою в футбол. Все у него выходило хорошо, не хватало ему лишь вратаря. «Тебе сколько лет?» – сурово спросил он Василису. Та выпростала лапку из рукава и показала три пальца. «Годится! Становись на ворота!». И стал забивать ей голы. Васька уворачивалась. После шестого гола она сказала: «Все! Пойдем отсюда. Я буду Лиса, а ты – Кот. Пошли за сосульками!» Тут на нас налетел вдруг боксер ростом с Ваську и с размаху облизал ей всю мордочку. «Какой смешной!» – сказала Васенька и вытерлась платочком.

А в гаражах уже наспели целые стада сосулек. «Сокровища!» – разинула рот Васька. «Р» она не выговаривает, поэтому получилось «Сокловисся!». И началось. Мы перелезали через сугробы, сбивали сверкающие гроздья, загружали их в пакет. Мы долго трудились и устали, и решили, что с нас хватит. Обошли соседский дом и, чудо, оказались возле нашего подъезда. «Наш дом! – удивилась Васька. – Мы плишли к нему с длугой столоны света! Чудо!» – «Никаких чудес. Земля же круглая».

Мы ввалились мокрые, нам велено было сушиться, сосульки у нас отобрали, насыпали в раковину и стали поливать горячей водой, чтобы они таяли, предлагая любоваться. Мы смотрели, как истончаются и исчезают наши сокровища. И нас вдруг охватила такая печаль. Васька тронула меня за палец и шепнула: «Пойдем ко мне в нору, у меня там запасы. На зиму». Нора у нее была на диване под одеялом, запасы хранились в коробке. Три каштана, обломки сушек, горстка фундучных и миндальных орехов. «Ешь, Кот, мои запасы, а я сейчас пойду и сворую нашу сосульку!..» И она убежала и вскоре притащила ледяной обломок. «Остался в пакете, на дне… Я его своровала…»

«Вкусненько!» – сказала Васька, полизав сосульку, и засунула ее мне в рот. Я пожевал огрызочек и быстренько проглотил, радуясь, что никто не заметил, как мы тут простужаем ребенка. «Объеденье?» – прошептала Васька. Она привалилась ко мне, и мы стали тихонечко грызть кусочки сушки и миндалинки.

Тьма вошла в дом, и мы, только что обогнувшие землю, остались одни на всем белом свете в нашей теплой норе. Нет, нам больше не жалко сосулек. И прошлого нам не жаль. Мы два Робинзона, мы два человека, грызущие тихо миндаль.

Главный редактор

Владимир Чернов
стори

(no subject)

Дорогие читатели, на этой неделе мы будем публиковать колонки Владимира Чернова, с которых все мы всегда начинали читать новые номера. Все пять лет они заставляли и читателей, и всю редакцию смеяться, плакать, грустить, прощать друг друга, радоваться мелочам, менять себя и свою жизнь. Доброта и мудрость этих текстов останутся с нами навсегда.

Осенний роман
Осень наступила, высох
ли цветы. Дачи опустели. Дождь. Пришел пьяный плотник, сказал, что возле оврага лежит собака, окопалась, надо бы пристрелить, бросалась на него, наверное, бешеная. Потащились к оврагу. Действительно, лежит. Маленькая, черная, насквозь промокшая, на шее перекрученный ошейник. Принялась рычать, грудью защищая свое имущество. Костлявую сломанную детскую коляску. Бросили в овраг, не добросили.
Достал колбасу. Оказалась проворной, цап и – на пост. Я терпелив, но не ангел, схватил за ошейник, поволок домой. Накормили, высушили. Собственная собака и кошка насупились, показывая, что, едва отвернемся, вышибут этого бомжа за дверь. Скулила, выпустили, исчезла.
Пришел пьяный плотник, сказал, что это собака с двенадцатой дачи, взяли щенком на лето для детей, уже уехали, ненужное выбросили в овраг, все забито, глухой забор. Где живут, он не знает. А собака – дура. Сторожит мусор.
Снова притащил. Царапала дверь. Выпустили, кинулась на пост. Она не хотела жить с нами, там, где ее не любят, а лишь жалеют. Видимо, дети с ней возились. И, видимо, ночью, когда стихает лес и становится слышен дальний поезд, что-то снилось ей, чудилось, ходило вокруг, похрустывало. Дом, крохотные ручки, зарывающиеся в шерсть, горячие солнечные пятна на животе, и окликающие голоса, и бег сломя голову, и кривые палки, за которыми надо прыгать в пруд. Она открывала глаза и видела над собой черный остов коляски. Как это в песне? «Мне было довольно того, что гвоздь остался после плаща». Нет, она не хотела жить с нами.
Больше еду не брала, от рук шарахалась. Уехали. Оставили еду в пакете. Вернулись через пару недель. На поляне не было никого. Пришел пьяный плотник, сказал, что коляску он скинул в овраг, туда же улезла собака, теперь она там. Полез в овраг. Собака меня не узнала, принялась вскидываться с хриплым лаем. Кашляла, бока ходили ходуном. Дались ей эти ручки! А дети-то помнят лето и эту свою лохматую неистовую игрушку? Маленькое сердце, бившееся у их ног?
—Дура! — сказал я собаке.— Ты не нуж-на! Никто к тебе сюда не придет. Зима скоро. Замерзнешь. Сдавайся!
Собака тоскливо смотрела мимо.
—Да брось ты ее, — сказал пьяный плотник, — а то, смотри, если что, пристрелю. Чего ей мучаться?
Дал плотнику денег, чтоб кидал ей сверху хлебца. «Это я могу!» — обрадовался плотник, засовывая деньги в карман. И мы уехали и закрутились, и вылетела из головы эта собака. Вчера вдруг приснилась. Кашляет в своем овраге, но тихо-тихо, чтоб не пришли и не убили. А вы говорите, не бывает вечной любви. У нас, да, не бывает.
Главный редактор
Владимир Чернов
стори

(no subject)

УРОКИ

Не уткнуться в «Тэсс из рода д'Эрбервиллей»,
чтоб на нас иголки белки обронили,
осыпая сосны, засыпая сон!..

Нас с тобой зазубрят заросли громадные,
как во сне придумали обучать грамматике.
Темные уроки. Лесовые сны.

Из коры кораблик колыхнется около.
Ты куда, кораблик? Речка пересохла.
Было, милый, — сплыло. Были, были - мы!

Как укор, нас помнят хвойные урочища.
Но кому повторят тайные уроки?
В сон уходим, в память. Ночь, повсюду ночь,

Память! Полуночница сквозь окно горящее!
Плечи молодые лампу загораживают.
Тьма библиотеки. Не перечитать...

Чье у загородки лето повторится?
В палец уколовши, иглы барбариса
свой урок повторят. Но кому, кому?

Р. Лоуэлл в пер. А. Вознесенского
fantasy_girls_1154
стори

(no subject)

В русском языке есть фразеологизм "реветь белугой". Но речь идет не о рыбке белуге, а о зубатом ките белухе. Живут белухи в северных морях, но их рев легко послушать практически в любом дельфинарии. Они очень легко дрессируются, танцуют, улыбаются - у белух развита мимика.
белуха

Пароход ревёт белугой,
Башня Эйфеля в чаду…
Кто меня бы мисс Калугой
Выбрал в нонешнем году!
Саша Чёрный. Парижские частушки. II

Я очень рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял, —
Немецкий снайпер дострелил меня
Убив того, который не стрелял.
Владимир Высоцкий. «Тот, который не стрелял»
стори

(no subject)

Борода из кота — новое фоторазвлечение, набирающее все большую популярность в Сети. Присоединиться можно с помощью любой камеры и кота.

catbeards6GOYv6QjU4Lopreview_37027062653bec8122dae51c48d1a5b6preview_c7a48940183f5fde8895a39727b96e06preview_d9003a96807e5ffb8ecc36b5104d2001preview_d104754b68daa2807ff3863a500a3c3c
стори

Из мыслей Дмитрия Воденникова

«У меня есть знакомый 34 лет, похожий на десятилетнего мальчика (причем на десятилетнего мальчика с нарушением гипофиза, с неприятным цыплячьим лицом — впрочем, это лицо иногда светится, как на картине).
Я ему говорю (когда впадаю в ярость и гнев):

— Закрой рот! Ты урод и мокрица.
(Фонд «Против насилия и человеческого унижения» в действии.)

А он говорит:

— Нет, я красивый. Я — человек.

С ума сойти. Я бы никогда так не смог про себя сказать.

А все потому, что он чувствует себя первосортным, а я второсортным».
стори

(no subject)

Мстислав Запашный потратил шесть месяцев только на то, чтобы зайти к тигру по кличке Тайфун в клетку. Его все предупреждали: «Оставь, бесполезно. Для работы он не подходит». А они стали лучшими друзьями и работали вместе 25 лет (обычно тигры живут около 30). Жена Запашного говорит, что Мстислав до сих ощущает присутствие Тайфуна, хотя тигра давно нет в живых.
8
стори

Фотошоп в 18 веке!

Дрезденский художник Христиан Вильгельм Эрнст Дитрих, живший в 18 веке, без зазрения совести копировал картины голландцев и итальянцев. Он их делал светлее, ярче, резче, чтобы публике было понятнее и приятнее, и подписывал своим именем. Часто картины копииста Дитриха стоили дороже оригиналов! А став реставратором Дрезденской галереи, он и вовсе пририсовывал к шедеврам, что хотелось. Такой вот фотошоп 18 века!
Наглядно увидеть это можно на выставке в Эрмитаже, где рядом повесили оригинал Карела Дюжардена «Пейзаж с животными» и копию Дитриха «Пейзаж со стадом».

Karel Dujardin Пейзаж с животными

Карел Дюжарден «Пейзаж с животными»

Ddietrich Пейзаж со стадом

Христиан Дитрих «Пейзаж со стадом»