Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

стори

(no subject)

Дорогие читатели, уже по традиции начинаем утро с колонки Владимира Борисовича. Сегодня - "Слово редактора" из сентябрьского номера 2008 года.

"Лето ушло

Вот вы и вернулись. Здравствуйте! Кто с дальних берегов, кто с дачных озер и речушек. Это длинное-длинное, бесконечное лето промелькнуло мгновенно. Вот уже и дети неотвратимо потопали в свой первый класс. На своих крепеньких толстеньких или хиленьких, иксиком, ножках. Потащили учителям осенние астры. Вы уже продемонстрировали друзьям свои загоревшие (шоколадные, кирпичные, у кого какие вышли) части тела, они вам – свои. Вы уже вошли в подзабытую трудовую жизнь с легким мягким щелчком, как обойма в смазанную рукоять.

А ваши уши все еще слышат звук детей! Что все еще носятся там, на дачных верандах, на качелях, валяются в так и не скошенной траве, вымазываются черникой, дразнятся своими чернильными язычками, и все вбегают откуда-то, смеясь своим серебристым и выбегают со своим золотистым, кто на что горазд: "Мы ловили Машу, потому что Гриша хотел на ней жениться. Мы ее два раза поймали, а на третий она заплакала!"

Эти летние дожди, эти ливни с хлопаньем ставень, с оглушающим громом, с хвостатыми молниями, и как вы убегали, накрывшись пластмассовым пакетом, и как дождь рвал его из рук. И это спасение под дырявым навесом, и эти девчонки, несущиеся по дорожкам с размазанными по лицам мокрыми прядками, в облепивших их ситцевых платьях, и эти мокрые поцелуи…

Они все еще бегут там, хотя никто уже больше не бродит по черным от дождей, уже засыпанным ржавой листвой, опустевшим волейбольным площадкам с забытой провисшей и промокшей сеткой…

А вы все помните эти налитые дремой заводи старого сада, эти заросшие неведомые дорожки: «Мама! Ленивец - такой зверь, который висит на каком-нибудь дереве и ни с кем не разговаривает. И все линяет, линяет…»

И эту чуть слышную манящую музыку впереди, под угасшим небом, среди засыпающих домов с красными пятнами окон в путанице ветвей, дальнюю музыку, которую вдруг резко и сильно перечеркивают щелчки и россыпи соловья за ближним забором. И поздние велосипедные катанья, и ночные купанья, Боже мой! Как снова билось сердце, снова, как когда-то, давно, когда мир еще только рушился на вас и все вокруг оказывалось тайнами, в которые предстояло войти… И длились эти Многия лета. Какое счастье и какая печаль.

А жизнь – короткая такая…"
стори

(no subject)

Сегодня нашему главному редактору Владимиру Борисовичу Чернову исполнилось бы 74 года. Это его последняя колонка, которую он написал для сентябрьского номера.

"Бунт

По дороге на дачу ребенок Василиса увидела это слово на торчащем из-за домов листе фанеры. «Го-фро-лист, – прочитала Васька. – Что такое гофролист?» «Это, – сказал я, – чудище страшно огромное, хвост мясной пораскинуло. И меня дожидается!» Вася сказала: «Нет! Ему не надо шоколада! А только маленьких, да? Очень маленьких детей!» «Вася, – сказал я, – видишь все эти железные заборы, вдоль которых мы едем, это все – гофролист». «У! – сказала Вася. – Едем, как в тоннеле. А что за заборами?»... Не видно.

Как нечувственно стали мы прятаться друг от друга за глухими заборами. Чтоб не узнали, что у нас есть и откуда взялось? Когда мы наконец добрались до дачи, оказалось, что под тяжестью лет и очередным дождем рухнул штакетник, ограждавший перед дачей палисад. До этого катаклизма все шастали через дырки сломавшихся штакетин... Огромная собака Мартин, которую время от времени выпускали из-за железного забора побегать по поселку, неслась за еще не уничтоженным ею котом, который кинулся спасаться к нам. Мартин сунул свою огромную башку через дырку, но тут храбрый собачонок Чивошка преградил ему путь. Встретил его зубы в зубы. Стеклянная лампочка и асфальтовый каток. Кот умчался, задравши хвост, а на бороденке Чивошки, как жемчужинки, сверкали все его передние восемь зубиков. Собачонок Чивошка размером меньше кошки, но сражался как лев. Зубы в зубы. Да. Все шастали через забор – ежи, кошки, лягушки. Одна лягушка ежедневно взбиралась на крыльцо, где залезала в Чивошкину миску с водой, и нежилась там, выставив толстую морду. Белки бегали по забору, переступая со штакетины на штакетину. И вот он рухнул! Тут же образовался работник Мохамет: «Хозяина? У тебе работа нада? Зову бригада, делает забор, деньги давай! Тибе привезу гофролист, мышка не проползет! Будешь, как в гараже, запри и сиди». «Не-ет! – закричала вдруг Васька тоненьким голосом. – Не хочу гофролист, хочу, как было!» – «Ты совсем маленький! – сказал Мохамет. – Ты молчи! Хозяина? Ты дети слушаешь?» Жена сказала: «Хочу, как было!» – «Ты хозяйка не слушай! – закричал Мохамет. – Женщин слушать – нет!» Я насупился и сказал: «Пусть будет как прежде! Никакой бригады не надо, помоги мне поднять забор!» Мы его подняли, привязали к столбикам проволокой и веревками. И вот выкрашенный зеленой краской он исчез в зарослях кленов, сирени, шиповника и золотых шаров, как его и не было. И снова шли к нам разные звери.

И мы отправились к пруду. Мириады крошечных, размером с комара лягушат брызгали из-под ног, впереди мчался рыжим шариком храбрый Чивошка. Вася распевала любимую: «Шел по дорожке хорошенький щенок! Нес в правой ножке песочный пирожок! Своей невесте, возлюбленной своей! Чтоб с нею вместе – сожрать его скорей!»

Тут отворились железные ворота, оттуда выполз огромный черный автомобиль. Из окна машины выглянуло толстое лицо, с отвращением взглянуло на нашу веселящуюся компанию и уехало вдаль. «Вдруг выползает, – пела Вася, – Наган Наганыч Гад! И приказывает ступать ему назад! И отбирает подарок дорогой! И ударяет щенка своей ногой!» Ворота закрылись, на них с той стороны принялся кидаться с хриплым лаем тот самый огромный пес, намереваясь нас сожрать. «Нет! Невозможен, – пела Васька, – такой худой конец! Выну из ножен я меч-кладенец! Раз! – и она ударила палкой по крапиве. – И умирает Наган Наганыч Гад! А щенок визжает: Спасибо, очень рад!»

Наш мир остался прежним. А впереди было еще много солнечных дней".

На фотографии Владимир Чернов с семьей на даче, конец 80-х.str_Edito