?

Log in

Журнал STORY

[Официальный сайт]
[О проекте]
[Архив записей]

ОтпечаткиStory в ваших рукахВеликие искусатели

[ группа вКонтакте Follow on Twitter группа на Facebook`e ]

[сент. 18, 2013|11:16 am]
Previous Entry Поделиться Next Entry

story_discuss

[ryabkovshina]
[Tags|]

Так выходит, что и сегодняшнее утро мы начнем с печальной истории...

Музыка

Человечек с огромным шнобелем, подвижный, как обезьянка, вечно под мухой. Рассредоточенные, с безуминкой глаза. С лицом Яши Хейфеца, Стефана Грапелли и Паганини. Каждый день моего детства оно передо мной – это Лицо мучителя в музыкальной школе. Изгнанного из Большой Музыки. Завязшего в сугробах нашего сонного Владимира. В самых красивых сугробах на земле.

В его разболтанном теле все хило, кроме длинных, наделенных страшной силой рук. Он жесток и насмешлив, он бьет меня смычком по нерасторопным пальцам. Чтоб стали как его собственные, сухие прозрачные, с желтой бороздкой от струн на подушечках. Чтоб взметались, как стая мальков на отмели.

Он играет на похоронах и свадьбах. Его зовут Сашка. Славное имя городских сумасшедших, прозябавших в былые дни по всем городам и весям. Он играет Сарасате, как бес, как если бы сам был цыган, скрипка кажется крошечной в его вибрирующей обезьяньей руке. Он хохочет, как Карабас, когда я принимаюсь дразнить его, играя не по нотам, а музыку, которую выдумываю.

На улице Третьего Интернационала, в кинотеатре «Художественный» он играет перед сеансами. В промороженном фойе, набитом людьми в шубах и валенках. Он играет «Осенний сон», а я смотрю на картину, висящую на стене, на ней роскошная нагая красавица, и на ее белое-белое колено положил черную руку угольно-черный негр.

…Он научил меня этим нежным розовым флажолетам, зависающим, как паутинки на кончике смычка, научил взрывать струны пузырьками пиццикато. Видимо, он вовсе не думал обо мне так отчаянно, как я сам о себе. Потому что, когда настала пора переходить с детской на взрослую скрипку, я решил, что иду к нему в последний раз. Но когда я явился, он просто взял из моей руки игрушечный инструментик и вложил в нее огромную итальянскую концертную скрипку. С трещиной во всю верхнюю деку. На ней играл он когда-то на своих конкурсах. Она треснула от жизни, а он ее склеил и подарил мне.

Звук у этой калеки был влажный и мощный. И когда в конце урока за ним заходил его друг контрабасист, костлявый небритый старик в солдатской шинели, и они слегка поддавали для разогрева, он перед тем, как пуститься в странствия, заказывал: «А ну давай нам на дорожку Брамса. «Венгерский танец»... эээ… номер 3!» И я давал, а они расслабленно обвисали на стульях, иронично похрюкивая. «Не-ет, – говорил контрабасист. – Какой же он у тебя скрипач? Он – прирожденный альтист». – «Ага! И где же я ему возьму альт?»

Но как-то вечером пришла cоседка и сказала, что видела, как его увезли с автобусной остановки. Он лежал там долго, и его уже занесло снегом. Он замерз от переохлаждения жизни. Все они умерли в своих маленьких городках. И память о них засыпал снег.

Мир, который ушел навсегда…

Главный редактор

Владимир Чернов, март 2011
СсылкаОтветить